— Это правда. Мы предполагаем, что убийца онанировал.

— Рассматриваете ли вы эти убийства как расистские, лейтенант?

— Мы не знаем убийцу. Мы не знаем, почему он убивает. По-моему, еще рано делать какие-то выводы по этому поводу.

— Но, лейтенант, не кажется ли вам странным, что все жертвы чернокожие?

— Кажется.

— И все же, лейтенант, вы еще не готовы признать, что убийства совершены на расовой почве?

— Нет.

— Не кажется ли вам, что вы отрицаете очевидное?

— Нет.

— Лейтенант, а правда, что в расследовании вам помогает бостонский частный детектив?

— Правда.

— Ему платят из городских фондов?

— Нет.

— А кто же тогда?

— Никто. Это бескорыстная помощь.

— Он участвует в расследовании, потому что вы не доверяете своим коллегам?

— Нет.

— Как его зовут, лейтенант?

— Спенсер. Он стоит вон там, сзади, у двери. Уверен, он будет рад побеседовать с вами.

Квирк спустился с трибуны, протиснулся сквозь толпу репортеров и, мельком взглянув на меня, вышел за дверь.

— Наслаждайся, — бросил он мне на ходу.

Глава 4

В среду мой портрет напечатали в утреннем выпуске «Глоба». «Частный детектив берется за дело Красной Розы» — гласил заголовок. В статье говорилось, что у меня за плечами несколько крупных расследований, что я давно состою в определенных отношениях с психологом Кеймбриджского Университета Сюзан Сильверман и что когда-то я был боксером. Автор, правда, не счел нужным упомянуть, что, когда я улыбаюсь, у меня на щеках появляются очень симпатичные ямочки. Газетчики вечно пишут не то, что нужно.

Вэйн Косгроув позвонил, чтобы выяснить, знаю ли я что-нибудь такое, о чем не рассказал на пресс-конференции. Я сказал, что нет. Он спросил, не обманываю ли я. Я положил трубку. Затем раскрыл раздел спорта, прочел статью про Макнамару и уже перешел к «Коротким новостям», когда явился Квирк. Он приволок с собой пюпитр, доску и большой бумажный пакет.